Облака. Но Клим чувствовал: ветер скоро утихнет. Чутье его никогда не подводило - gozda.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Облака. Но Клим чувствовал: ветер скоро утихнет. Чутье его никогда не подводило - страница №1/2

Владимир ВАСИЛЬЕВ
ГОД ЖИЗНИ
1
Юго-западный ветер трепал кроны вековых буков и рвал в клочья низкие

облака. Но Клим чувствовал: ветер скоро утихнет. Чутье его никогда не

подводило.

Поправив заплечный мешок, он размеренно зашагал по утоптанной тропе.

Куда вели его ноги, Клим не знал. Жизнь в крохотном городке на

границе степей и леса ему осточертела, даже частые набеги прибрежников не

разгоняли навалившуюся скуку. Клим честно сражался на стенах бок о бок с

горожанами, а про себя все твердил: "Уйду... Уйду..."

Вот, наконец, решился. Дорога всегда действовала на него бодряще,

наверное, среди его предков было много кочевников. И вообще, сидя на одном

месте Клим кис и грустил, а чуть ступит на убегающую к горизонту тропу -

глядишь, и ожил.

На этот раз тропа вела его почти точно на запад. Ветер постепенно

стихал, растрепанные облака уползали прочь, открывая безупречно-голубое

небо, но эта голубизна с трудом пробивалась под сень старого леса. Стало

заметно светлее.

Клим вдохнул побольше воздуха, пропитанного растительными запахами, и

довольно зажмурился. Хорошо! Дорога, лето, и еще ему скоро исполнится

двадцать один год, а значит, он станет взрослым по-настоящему. Можно будет

открыто наниматься в охрану, в войско - на любую службу. А уж мечом Клим

владел для своих лет... ну, скажем так: недурно. Чем заслуженно гордился.

Через два дня, когда солнце застыло в зените, Клим медленно поднял

голову и заслонился ладонью от нестерпимо яркого света.

"Пора", - решил он. Никто не посмел бы упрекнуть его в спешке.

Нарочито неторопливо Клим сбросил с плеч мешок, не спеша развязал его

и запустил внутрь правую руку. Так же неторопливо нашарил заветный кожаный

чехольчик.

Вот он, знак совершеннолетия! Блестящий серебристый медальон на

короткой цепочке. На обратной его стороне двадцать один год назад

выгравировали имя и день появления на свет будущего владельца.

"Все", - подумал Клим, надевая медальон. Похожая на две трубочки

застежка сухо клацнула и зафиксировалась. Застегнуть ее можно было лишь

один раз - в день совершеннолетия, а потом медальон, не снимая, носили до

самой смерти. Да и с мертвых не снимали, ибо снять его удалось бы лишь

отрезав голову или разорвав цепочку, но, хрупкая на вид, она не рвалась.

"Теперь я не просто Климка, подросток без голоса и права на слово.

Клим Терех, гражданин Шандалара, именем Велеса и во имя его."

Солнце нещадно слепило глаза, но лишь теперь Клим опустил голову.

Вздохнув, подобрал мешок и продолжил путь с радостью в сердце, и пела в

его жилах кровь предков-кочевников.

Людей Клим встретил спустя шесть дней. Конный отряд, десяток

латников, и во главе, как ни странно - сотник. Пешего да одинокого

встретили без враждебности: одиночка городу не угроза, а кроме как в

городе, и в немалом, сотнику нечего делать.

- Здоров будь, человече! Кто таков? Куда собрался?

Клим стал, откинув назад отросшие на голове волосы.

Собственно, он хотел показать медальон.

- Взрослеющий я... В город иду.

Сотник хмыкнул. Клим доверчиво захлопал глазами.

- На службу, что ли, целишь?

Клим опустил глаза. Сотник вспомнил, как сам много лет назад пришел в

город с юга, как долго все смеялись над его смуглой кожей и враз

смягчился:

- Ладно! Гордей! Подбери!

Худощавый латник, забрав в левую руку и пику, и уздечку, протянул

правую Климу. Секунду спустя Клим сидел на лошади позади латника,

поправляя сползшую сумку.

Отряд долго полз вдоль тихого ручья, сотник явно не спешил. Кони

понуро плелись, изредка тряся головами и позвякивая сбруей. Наваливался

вечер и Клим уже было решил, что придется еще раз ночевать в лесу, но тут

отряд наконец выбрался из чащи. Вдали виднелась городская стена, розоватая

в лучах заката.

Сотник вдруг оказался бок о бок с Гордеем и Климом.

- Вот она - Зельга! Гляди. Теперь это и твой город.

Клим кивнул, рассматривая высокие башни, чеканно проступающие на фоне

неба.

Игра «Домино «Стихийные бедствия» >>
ВЕТЕР ветер разрушительной силы или значительной продолжительности, скорость которого превышает 32м/с СМЕРЧ область пониженного давления в атмосфере с минимумом в центре НАВОДНЕНИЕ гигантские океанические волны БУРЯ сильный маломасштабный атмосферный вихрь, в котором воздух вращается со скоростью до 100м/с ЗАТОПЛЕНИЕ неконтролируемое горение растительности, стихийно распространяющиеся по лесной территории ЦИКЛОН затопление водой местности, прилегающей реке, озеру или водохранилищу УРАГАН очень сильный ( со скоростью свыше 20м/см) и продолжительный ветер СЕЙСМОГРАФ автор специальной шкалы оценки магнитуд при землетрясении СЕЛЬ отрыв и катастрофическое падение больших масс горных пород на крутых и обрывистых склонах ОБВАЛ быстрое, внезапное возникающее движение снега и (или) льда вниз по крутым склонам гор ПИРОЛОГИЯ подземные толчки и колебания земной поверхности, возникающие в результате смещения и разрывов в земной коре ВУЛКАН смещение масс горных пород по склону под воздействием собственного веса БОФОРТ наука о пожарах ПОДТОПЛЕНИЕ ученый, создавший шкалу, измеряющую силу ветра ЛЕСНОЙ ПОЖАР


Кони нетерпеливо зафыркали, предчувствуя близкий отдых, и пошли

мелкой рысью. Клим покрепче ухватился свободной рукой за кожаный пояс

Гордея.

Ворота, вопреки ожиданиям, были распахнуты настежь. Видимо, Зельга не



боялась мелких врагов, а серьезные редко посещали эти места.

Казармы располагались совсем недалеко от ворот. Латники спешились,

лошадей уводили высыпавшие из казарм конюхи. Сотник, на ходу сдирая

доспехи, мурлыкал однообразную мелодию; валящееся на булыжник железо

подбирал парнишка-оруженосец.

- Где Влад? - зычно осведомился сотник, прервав мурлыканье. От

доспехов он освободился, оставшись в кожаных штанах, куртке и добротных

яловых сапогах. Из оружия при нем был меч да кинжал за поясом.

Кто-то из солдат, выбревших на шум, с готовностью сказал:

- Известно где - в таверне. Где ж ему еще быть под вечер?

Сотник нашел глазами Клима.

- Пойдем, парниша. Влад - здешний воевода. С ним и поговоришь.

- Погоди минутку, Хлум, - крикнул от дверей казармы Гордей, держа в

охапке свои доспехи. Заходящее солнце отражалось от гладко отполированных

пластин нагрудника. - Сейчас железо отнесу...

Видимо, ему не полагалось оруженосца.

Хлум дошагал до ворот и остановился, извлекая из-под куртки потертый

кисет. Двое стражей зашевелили, словно кролики, ноздрями, но сотник

добродушно прикрикнул на них:

- Неча, неча, сменитесь - тогда накуритесь.

Стражники с одинаковым вздохом отвернулись, пошевелив пиками. Клим

отметил, что дисциплинка тут наличествует, но не тупая, а сознательная.

Гордей скорым шагом приближался к воротам в компании еще двух солдат.

Мечи все трое взяли с собой. Клим запомнил это. В городе, где жил он

раньше, оружие обычно оставляли в казарме. Здесь было не так. Или в любой

момент могло произойти нападение, или просто принято так: каждый город

создавал и хранил свои обычаи и традиции.

Город Климу понравился. Улицы не то чтобы сверкали чистотой, но и

помоев никто сверху не лил. Дома аккуратные, ограды крашены, люд

приветлив, нарядно одет и весел, а это приметы благополучия.

Часы на башне пробили девять; когда эхо от последнего удара колокола

впиталось в вечерние городские шумы, Клим услышал песню. Слова было не

разобрать, но мотив показался Тереху знакомым. Доносилась она из таверны,

что заманчиво распахнула двери как раз напротив башни с часами. Хлум с

солдатами шли прямо ко входу.

Над солидной дубовой рамой двери висела потемневшая от времени

вывеска, но надпись на ней постоянно подновляли свежей краской.


"Облачный край", - гласила надпись. - "Заведение Парфена Хлуса."

Внутри вкусно пахло жареным мясом, пряностями, пивом; за столами

сидел народ, выпивал, закусывал, громогласно беседовал и смачно хохотал.

Поварята в белых колпаках только и успевали подносить деревянные блюда с

жарким. Дюжий молодец, обнаженный по пояс, нес на закорках огромную бочку

с внушительным краником; мышцы молодца так и перекатывались под лоснящейся

кожей, поросшей рыжими волосами. Бочка с шутками-прибаутками была

водружена на один из столов, пожилой мужчина, с виду - купец, сломал

сургучную печать, выбил пузатый чоп и повернул краник. В подставленную

кружку ударила пенистая струя. Сидящие за столом одобрительно загудели.

- Эй, - Клима пихнули в бок. - Заснул? Пойдем!

Гордей дернул его за рукав и увлек в дальний угол, где царил

полумрак. На Клима постояльцы совершенно не обращали внимания, словно он

тут не впервые.

Спустя некоторое время Клима подвели к столу, покрытому алой

скатертью. Блюда со снедью здесь стояли серебряные, а питье разлито по

серебряным же кубкам, а не по деревянным кружкам, как везде. За столом

сидело всего двое: седой воин, что легко угадывалось по иссеченному

шрамами лицу, и благообразный розовощекий господин, одетый подчеркнуто

по-городскому. Хлум слегка поклонился сначала одному, потом второму, и,

обращаясь к седому, доложил:

- Обход закончили только что, все тихо и чисто.

Седой кивнул:

- Добро. Садись, Хлум.

Сотник отодвинул стул с резной высокой спинкой, и, прежде чем сесть,

указал рукой на Клима:

- Вот, встретили путника за Мешей. На службу желает.

Седой внимательно глянул на Клима, внешне оставаясь совершенно

бесстрастным.

- Кто? Откуда? Что умеешь?

Седой говорил отрывисто, сверля взглядом Тереха.

- Клим Терех из Сагора. Последние годы провел в Тенноне, что за

Вармой. Мечник.

Клим старался отвечать так же коротко.

- Лет сколько?

- Двадцать один.

При этом он слегка выпятил грудь, чтобы медальон стал виден под

распахнутым воротом куртки.

- Добро. Сегодня пей и ешь как любой солдат Зельги. Хлум, отведет

тебя после в казарму - там заночуешь. А завтра проверим, какой ты мечник.

Седой взялся за кубок, давая понять, что разговор окончен. Сотник сел

рядом с ним, жестом отсылая Клима куда-то в зал.

Клим обернулся. Ни одного полностью свободного стола не было, хотя за

многими хватало незанятых мест. Но садиться к незнакомым людям было как-то

неловко.


Он медленно вышел в центр зала, вертя головой, словно высматривал

кого-то.


- Эй!

Клим обернулся на окрик. За столом, где высилась бочка, сидел Гордей

и призывно махал рукой.

- Давай к нам, парниша!

Терех, придерживая меч у пояса, чтоб не задеть кого-нибудь ненароком,

решительно зашагал к Гордею.

Ему освободили место.

- Садись.

Словно из ниоткуда возникло блюдо с мясом, второе с картошкой,

поджаристый ломоть хлеба и кружка с чем-то заманчиво-пенным. В животе

сразу заурчало, ведь Клим ничего не ел с утра.

Все это оказалось еще и потрясающе вкусным, без скидок на голод.

Местный повар знал свое дело весьма крепко - тарелка Клима опустела очень

быстро. Вновь будто из ниоткуда появилась добавка, и Клим отдал ей

должное.

Сидящие за столом не обращали на Тереха никакого внимания, и это его

удивило: обычно к новичкам подсаживаются, донимают расспросами, ведь

пришлый человек это всегда новости, свежие байки. Здесь люд горланил о

своем: поминали какого-то Прона, называя его растяпой и ротозеем,

подзуживали сидящего здесь же паренька по имени Марк, а тот звонко хохотал

на все шуточки, обсуждали недавний набег прибрежников на Торошу, судачили

ЬТУРОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ РИХАРДА ВАГНЕРА >>
Исполнил студент 1-го курса радиотехнического факультета группы КМТ 3-21 ПОТАПОВ А.Е. Москва 1996 - 2 - Шел 1813 год. Бурные события потрясали Европу. Кровавое десяти­летие наполеоновских войн подходило к концу. "Великая армия" Наполе­она погибла в снегах России. На полях Германии, под Лейпцигом, соб­рались войска русских, прусаков, австрийцев, шведов для нанесения последнего сокрушительного удара. Четыре дня длилось кровопролитное сражение. Французская армия была окончательно разгромлена. Наполеону пришлось покинуть Германию, чтобы никогда больше не вернуться туда. Под стенами Лейпцига, на его улицах и площадях лежали трупы убитых. Вскоре в городе вспыхнула эпидемия унесшая множество жертв. Среди них был полицейский чиновник Рихард Вагнер. Вильям-Рихард Вагнер родился 22 мая 1813 года. Всего в семье было девятеро детей, но двое умерли в раннем возрасте. Отец скончал­ся в год рождения Рихарда. По желанию отца, страстного театрала, старшая дочь Розалия стала актрисой: в 16 лет она дебютировала в - 3 - лейпцигском театре. Другая дочь, Луиза, с десяти лет выступала на сцене и также посвятила себя театру. Третья дочь, Клара, рано сфор­мировалась, как превосходная певица и в 16 лет с успехом исполнила в театре итальянской оперы в Дрездене роль Золушки в одноименной опере Россини. Старший сын Альберт готовился посвятить себя медицине, но любовь к театру взяла верх, и он сделался певцом и режиссером. С те­атром был связан и отчимактер, драматург и художник Людвиг Гейер, заменивший Рихарду отца. Гейер взял на себя заботы о семье умершего друга. Он женился на матери Рихарда-простой, малообразованной, но веселой и мужественной Иоганне-Розине Беетц - и увез семью из Лейпцига в Дрезден. Молодой Рихард очень любил Гейера и считал его своим отцом. Всю жизнь он вспоминал о нем с благодарностью. Гейер был первым, кто высказал до­гадку о пути, по которому пойдет жизнь Рихарда Вагнера. На кануне своей смерти он попросил сыграть ему на рояле хор из оперы "Вольный стрелок" Вебера. Слушая игру 8-летнего Рихарда, Гейер внезапно ска­зал жене: "Быть может у него талант к музыке?..". Однако в детстве Вагнер увлекался многим. Гейер, горячо любив­ший живопись, мечтал увидеть в нем художника и сам начал учить его рисованию. Недолгое соприкосновение с живописью оставило глубокий след в душе будущего композитора. Гораздо больше, чем живопись, ув­лек мальчика театр. Гейер и сестры часто брали Рихарда за кулисы, и таинственный мир сцены пленил его воображение. С семи лет Рихард сам выступил на сцене: изображал амура в "живых картинах", участвовал в "Вильгельме Телле" и, наконец, получил роль со словами. Любовь к те­атру, впитанная с детства, сохранилась у Вагнера на всю его жизнь. В 11 лет Рихард "в ясном свете увидел свое призвание: не было более сомнения, что мне предназначено быть поэтом". Этому решению во - 4 -

о рыбалке на Скуомише - Клим слушал вполуха.

Насторожился он когда услышал знакомое слово: Теннон. Речь зашла о

городке, где провел он последние два года.

- ...скверный городишко: пиво паршивое, народ ленивый, жадный...

Охрана их вовсе никуда не годится - старики да долдоны безмозглые. Я там

бывал, я знаю.

Вещал белолицый, хрупкий на вид юноша, презрительно кривя губы.

- Неправда! - подал голос Клим. - Зачем врешь, если не знаешь?

Теннон населяли вполне обычные люди - в меру веселые, работящие, а

что касается охраны, так там хватало опытных воинов, прошедших не одну

битву. Клим знал всех: сколько раз приходилось плечо к плечу отражать

атаки плосколицых прибрежников, вооруженных кривыми саблями и разящими без

промаха луками.

Белолицый осекся.

- Это еще кто?

Встал Гордей.

- Не лезь к нему, Максарь. Не лезь лучше.

Максарь еще больше скривил губы.

- Тебе-то что? Приблудь всякую защищаешь?

Клим вскипел. Ноги выпрямились сами и он резко поднялся, собираясь

назваться.

Стул Тереха с шумом отъехал назад, плечо снизу ткнулось в поднос,

С чего начинается Церковь Божья? >>
Часть 5. Дата проповеди: 25 апреля 2010г. Место проповеди: г.Донской, Тульской обл. Проповедник: Поляков А.В. Продолжительность: 00:43:55 Набор текста: Хмельницкий Д.В. Обработка текста: Павленко С.Б. Корректура текста: Павленко С.Б. Я хочу прочитать одно место из евангелия от Иоанна. С 16-ого стиха 1-ая глава. Ин. 1:16 16 И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать, 17 ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа. 18 Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил.

некстати нависший справа, и целая кварта пива выплеснулась ему на голову.

Слова застряли в горле под дружный хохот окружающих. Клим зажмурился;

он стоял у стола мокрый, жалкий и растерянный. В плотном хоре смеющихся

отчетливо выделялся голос Максаря.

"Черт бы побрал этого поваренка", - с досадой подумал Терех,

оборачиваясь. Рука его напряглась для дежурной оплеухи. Глаза щипало от

крепкого пива.

Обернувшись, он чуть не утонул во взгляде огромных зеленых глаз с

потрясающе длинными ресницами.

Поваренок стянул с головы колпак и целый водопад огненно рыжих волос

хлынул по плечам.

- Извини, - сказал поваренок. Вернее сказала, ибо это была девушка. -

Я не ожидала, что ты встанешь...

Рука Клима опустилась сама собой. Надо было выкручиваться.

Он провел ладонью по своей щеке, задумчиво лизнул, и заметил:

- Доброе пиво! Принесешь еще?

За столом снова грянул хохот, на этот раз - одобрительный. Кто-то

даже хлопнул его по плечу, мол, молодец парень! Не растерялся.

Девушка, не понимая, хлопала глазами. Она ожидала брань, а не шутку.

- Ты что, помыться решил? - ехидно встрял Максарь.

Клим молча взял кружку из руки соседа, нарочито медленно обошел стол

и остановился рядом с белолицым.

- Я из Теннона, - негромко сказал он. - Служил там в охране. И вот

что думаю по поводу твоих слов...

Клим опрокинул кружку точно над макушкой Максаря, пиво залило его

кудри и потекло на куртку. Максарь разинул от неожиданности рот, потом с

проклятием вскочил. Меч его рванулся из ножен.

Клим обнажил свой лишь на миг позже.

- Это еще что? - загремел вдруг властный голос. Клим скосил взгляд,

не желая упускать Максаря из поля зрения.

У столика стоял седой. Усы его топорщились, как у рассерженного кота.

- Хорошо же ты начинаешь службу, - жестко сказал он Климу.

Еще несколько секунд седой мрачно глядел то на Максаря, то на Тереха.

- Отведи их, пусть умоются, - велел он девушке, теребящей поварской

колпак. - Живо.

- А вы, - обратился седой к белолицему и Климу, - если сцепитесь до

завтра, заказывайте отпевал.

Максарь, скрипнув зубами, вогнал меч в ножны и, не глядя на Клима,

пошел вослед девушке куда-то за стойку у дальней стены. Терех последовал

за ним, тоже убрав меч.

Они по очереди умылись в большой дубовой кадке. Максарь утерся

полотняной салфеткой, швырнул ее на пол и вышел вон, все так же избегая

смотреть на Клима. Девушка подала вторую салфетку Климу, и негромко

предупредила:

- Берегись его.

Клим подал ей мокрую салфетку.

- Спасибо.

На секунду он поймал взгляд ее умопомрачительно зеленых глаз и

повторил:

- Спасибо.

Клим хотел спросить, как ее зовут, но почему-то не решился.

Когда Терех вернулся в зал, его окликнул Гордей:

- Эй, парниша! Пойдем со мной.

Клим повиновался. Они вышли на площадь. Часы на башне пробили десять

- всего час минул с тех пор, как вошли в таверну.

"В этом городе все происходит на удивление быстро..." - рассеянно

подумал Клим.

- М-да, - сказал Гордей. - Зря ты с Максарем связался.

Он помолчал.

- Сегодня его можешь не бояться, слово Влада - закон. А с утра

готовься постоять за себя.

Клим пожал плечами и погладил рубчатую рукоять меча. Постоять за себя

Биография. Вин Дизель >>
Детство. Вин Дизель Марк Синклер Винсент родился 18 июля 1967 года в нью-йоркском районе Гринвич-Виллидж, в небогатой семье. С самого рождения он вместе со своим братом-близнецом Полом, который был совсем не похож на Вина, рос и воспитывался матерью Делорой, которая была обыкновенным психиатром и увлекалась астрологией. Семья жила в нью-йоркском многоквартирном доме и испытывала нехватку денег. Настоящего отца будущий актёр не знал. Национальность Дизеля остаётся предметом споров: по одной версии, Дизель наполовину италоамериканец, наполовину афроамериканец, по другой среди его предков были немцы, итальянцы, ирландцы, мексиканцы и доминиканцы. Сам Дизель никогда не говорил о своей национальности, но подчёркивал принадлежность к разным культурам. В 1970 году, в возрасте трёх лет, у Вина Дизеля проявились первые склонности к актёрскому делу. Во время посещения цирка мальчик чуть было не принял участие в выступлении группы, но его остановила мать, которая была тогда с ним. Примерно в это же время у Вина Дизеля появился отчим Ирвин со сводными младшей сестрой Самантой и младшим братом, что отрицательно сказалось на денежном благополучии. Но именно отчим, работавший руководителем театра и преподававший актёрское мастерство в Нью-Йоркском университете, очень существенно повлиял на формирование характера и стремлений мальчика. Ирвин часто водил своих детей на театральные представления и премьеры кинофильмов.

впервые ему пришлось в семь лет и с тех пор он здорово поднаторел в этом

искусстве.

Смеркалось; они шли засыпающим городом к казармам. Гордей молчал,

Терех молчал, город молчал, и лишь сверчки монотонно верещали на чердаках.

В казарме Клим повалился на указанную Гордеем койку и мгновенно

забылся.

Утром из крепкого сна его выдернул трубач. Тряхнув головой, Клим сел

и огляделся. Солдаты поднимались с коек и нестройно тянулись к светлому

проему выхода. Клим побрел за ними.

Во дворе буйствовало солнце, приходилось щуриться. Воевода Влад

нарочно выстроил всех лицом к восходящему светилу; ратники терли глаза и

заслонялись ладонями.

Кого-то определили в стражу, кого-то в конный обход, кого-то в охрану

торговцев; солдаты разбирали оружие и доспехи да и разбредались по

назначению. Скоро от плотного строя осталась жиденькая цепочка. На дальнем

фланге Клим углядел фигуру Максаря.

Влад всыпал по первое число угрюмому ратнику, погоревшему накануне на

пьянке, отослал его к штрафникам (Клим отметил - без конвоя) и обратился к

Тереху.


- Теперь ты.

- Выйди из строя, - шепнул стоящий рядом Гордей.

Клим дважды шагнул и полуобернулся, чтоб стоять к воеводе лицом.

- Вчера за меч хватался, я видел. Горяч больно? Или первый мечник под

солнцем?

Говорил Влад сухо и отрывисто. Клим пожал плечами.

- Ладно. Докажи, что не зря клинок на поясе носишь. Максарь!

Воевода хлопнул в ладоши; строй дрогнул и развалился. Всего несколько

секунд, и солдаты образовали замкнутый круг. Внутри остались Клим, Максарь

и Влад. Белолицый, криво улыбаясь, потащил из ножен меч. Влад, скрестив

руки на груди отошел в сторону и приготовился наблюдать.

Ладонь Клима легла на рукоять меча, привычно обласкала рифленую кость

и сжалась, а в ушах все еще звучал тихий шепот проскользнувшего при

перестроении совсем рядом Гордея: "Учти, на самом деле Максарь левша..."

Клим, изготовившись, наблюдал за противником. Меч Максарь держал в

правой руке, но теперь стало понятно, что это ничего не значит. Терех и

сам умел биться обеими руками, но правой выходило лучше. Он

сосредоточился, и спустя мгновение Максарь напал.

Косой рубящий сбоку Клим изящно отвел и атаковал сам, но и его выпад

отвели не менее изящно. Некоторое время двое кружили внутри круга,

присматриваясь, и снова сшиблись, на этот раз надолго. Максарь завел

Зачем Природе человеческий мозг? >>
Уоллес указывал, что столь совершенный орган мысли не мог развиться на основе одних природных закономерностей за каких-нибудь несколько сотен тысяч лет четвертичного периода. Почти во всём согласный с Дарвиным в отношении эволюции живых существ, Уоллес склонен был сделать для человека исключение. Он считал, что непостижимо быстрое исторического развитие ТАКОГО мозга можно объяснить лишь прямым непосредственным вмешательством Творческого Вселенского Разума. Существо возражений Уоллеса и выводы, сделанные им, сводились к тому, что некая Высшая Движущая Сила руководила целенаправленным развитием человеческого мозга. Конечно же, Уоллес имел в виду не надприродного «бога-творца», а самородную творческую мощь и волю самой Природы. Уоллес вообще допускал идею эволюционизма лишь в соединении с наличием скрытого внутреннего Промысла Природы; без созидательного Природного Разума эволюционная гипотеза представлялась ему лишённой смысла. Уоллес понимал Природу как целостный планетарный и, шире, - Вселенский Сверхорганизм. Тех же воззрений придерживался Джордж Уолд, лауреат Нобелевский премии по физиологии. В своей публичной лекции «Жизнь и Разум во Вселенной» (1985) он сказал : «Я, как практически все биологи и большинство других людей, полагал, что сознание или разум – позднейший продукт эволюции животных. Но мне пришло в голову, что, наоборот, как раз постоянное всепроникающее присутствие Разума и вело материю в данном направлении. И тут я обнаружил, что оказался в прекрасном обществе: идеи такого рода тысячелетиями существовали в древних восточных философиях. И некоторые выдающиеся исследователи , работавшие в области физики (в XX веке), пришли к таким же мыслям». Действительно: и древнеегипетский жрец, и учёный брахман, и отшельник–даос, и античный натурфилософ, и персидский суфий, и сибирский шаман, и кельтский друид, и тибетский лама, и древнерусский волхв, и современный физик, - все они, от Ксенофана и Эмпедокла до Эддингтона и Шредингера, говорят, пусть и разными словами, но об одном и том же. Все эти искатели и мыслители, находящиеся на разных уровнях понимания и достижения, являются сознательными или бессознательно-стихийными ЯЗЫЧНИКАМИ-ПАНТЕИСТАМИ-КОСМОТЕИСТАМИ. Их проникновенное мировидение коренится в глубоком ощущении космобиологической природы человека (микрокосма) как составной частицы гармонической целостности Вселенского Бытия. Всё сущее родственно и взаимосвязано; всё всегда развивается без начала и конца согласно Жизнеутверждающей Творческой Воле, имманентной Мирозданию. Таково пантеистическое учение об эволюции и её изнутри вовне движущих силах, к которому вольно или невольно приходят многие современные учёные. * * *

серию, быстро работая мечом, Клим оборонялся, пока успешно.

Белолицый очень сильно фехтовал, это Терех почувствовал сразу. Удары

его были быстры, коварны и нестандартны. Явно, самоучка. Как, впрочем, и

Клим.

Прощупав умелую защиту Клима, Максарь неуловимым движением перебросил



меч в левую руку и обрушился с удвоенной силой. Но Терех ждал чего-то

подобного, ведь Гордей его предупредил, поэтому неожиданный финт не смутил

и с толку не сбил.

Железо звенело еще около минуты, потом Влад неожиданно хлопнул в

ладоши:

- Довольно!



Максарь тут же прекратил атаковать и убрал меч. Клим, успокаивая

дыхание, свой просто опустил.

- Ты оказался лучше, чем я ожидал, - честно признался воевода. -

Осталось доказать всей Зельге, что ты будешь ей верен. Тогда попадешь в

мою гвардию. А пока - походишь в караулы да в патрули. Гордей, глаз с него

не спускай.

Сухощавый воин сдержанно кивнул.

- Резерв - разойдись! - скомандовал Влад и не оборачиваясь зашагал к

воротам. Стражи браво отсалютовали ему пиками.

Максарь и еще несколько ратников ушли вместе с ним.

Гордей подошел к Климу и уважительно хлопнул его по плечу:

- Ну, парень, нет у меня слов! Ты первый, кто фехтовал с Максарем и

не был унесен из круга! Траги тебя дери! Где ты научился так работать

Прямой эфир из Екатеринбурга >>
БА, ЗНАКОМЫЕ ВСЕ ЛИЦА В этот день, 28 сентября на Тайване празднуют день учителя, приуроченный к дню рождения Кун Фу-цзы, более известного как Конфуций, основатель государственной религии Китая конфуцианства. Впрочем, родился «учитель» 27 августа 551 года до нашей эры в китайской провинции Лу, Жизнь Конфуция, по сравнению с её огромным влиянием на цивилизацию, была удивительно спокойной, даже скучной, но китайцы считают ее идеальной и говорят, что его жизнь была "простой и настоящей", примером того, как человек сам себя познает, открывает в себе новые грани и сам строит свое будущее. Вообще, основой философии Конфуция является уверенность в том, что любой человек может стать лучше и умнее, а также вера в способность обыкновенного человека стать легендой и даже полубогом. В детстве его звали Чжунни, его родители происходили из знатного, но обедневшего рода. Когда ребенку было три года, умер его отец, поэтому основное воспитание он получил от матери. Конфуций вспоминал, что уже в 15 лет он отдал свое сердце искусству учить. В молодости он служил мелким чиновником и управлял конюшнями и зернохранилищами, но при этом он никогда не переставал учиться сам и был очень жаден до знаний. Он прилагал огромные усилия, чтобы найти действительно знающих и талантливых преподавателей. Конфуций преподавал обряды, музыку, стрельбу из лука, каллиграфию и арифметику. Кроме этого, он прекрасно разбирался в национальных традициях, поэзии и истории. Благодаря такому багажу знаний, к тридцати годам он смог начать блестящую карьеру учителя. Этому способствовал его внушительный рост в 1 метр 91 сантиметр. Основные взгляды Конфуция изложены в книге "Беседы и суждения" - "Лунь юй". Ее составили уже после его смерти ученики, и она представляет собой запись изречений и бесед Конфуция с его ближайшими соратниками, а также их воспоминания о нем. Конфуций организовал свою частную школу, в которую принимал всех без разбора – и аристократов, и бедняков. Известно, что он первым в Китае выступал за всеобщее образование, а также за признание работы учителя особой специальностью и даже особым образом жизни. До этого учительство считалось непрестижной и временной профессией. Учителем могли назначить, но добровольно им не становились. Правда, Конфуций считал главным даже не знание, а способ духовного совершенствования человека, и в итоге преображения всего общества. Он считал, что каждый должен заниматься самореализацией, и этим он будет приносить миру наибольшую пользу.

клинком?


Клим пожал плечами:

- В Тенноне. И раньше, в Сагоре.

- Влад изумлен, поверь мне. Не гляди, что он остался бесстрастен. Я

его давно знаю. Но теперь и спрос с тебя будет особый: смотри не

подведи...

Задачей резерва было бездельничать в казарме или около нее.

Запрещалось только выходить за ворота и пить хмельное. Солдаты большей

частью отсыпались, иногда фехтовали, чтоб не заржаветь, швыряли ножи в

специально установленный щит, правили клинки, чинили доспехи, если

требовалось; судачили о тем, о сем. Клим старался держать поближе к

Гордею, чем-то понравился ему сухопарый воин, да и тот охотно сносил

общество новичка, рассказывал о местных нравах и обычаях.

Вечером, освободившись из резерва, Гордей и Клим снова пошли в

таверну. Солдаты ходили туда с удовольствием - вкусный стол и доброе пиво

полагались им бесплатно. Хозяин Хлус, однако, не оставался внакладе,

ежедневно кормя полсотни человек: всякий купец, проезжающий через Зельгу,

обязан был часть товара оставить в таверне; жители города и окрестных

деревень поставляли снедь и питье, причем часто приносили больше, чем того

требовал закон, потому что гарнизон всегда защищал людей от врагов, солдат

в городе уважали, стремились облегчить им службу и обеспечить всем

необходимым.

Песню Клим вновь услышал за квартал от "Облачного края". Наверное, ее

здесь пели издавна:

Путь наш труден и долог,

Оттого всем нам дорог

Прогноз циклических чрезвычайных ситуаций, >>
1.2. Состояние системы гидрологического мониторинга водных объектов. Всего за гидрологической обстановкой Краснодарского края ведется наблюдение на 105 ведомственных гидрологических постах, из них: - 47 (44 на реках, 3 на озерах) гидрологических постов «КЦГМС» филиал ФГБУ «Северо-Кавказское УГМС». -25- ФГУ «Кубаньмелиоводхоз»; -2- ФГУ «Кубаньмелиоводхоз» и «Краснодаррыбпром»; -2- ООО «Лукойл-Кубаньэнерго»; -9- ФГБУ «СЦГМС ЧАМ» (центр по гидрометеорологии и мониторингу; окружающей среды Черного и Азовского морей); -11- ЦГМС Республики Адыгея; -3- ЦГМС Ставропольского края; -7- ЦГМС Карачаево-Черкесской Республики. В предпаводковый период и на период прохождения паводков и весенне-летнего половодья на территориях МО Лабинский и Белореченский районы организовано дополнительно 20 сезонных водомерных постов за счет финансовых средств из местного бюджета. При этом Краевым центром по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды оказывается необходимая методическая помощь муниципальным образованиям в создании временных водомерных постов. На территории муниципального образования Туапсинский район функционируют 19 автоматизированных муниципальных гидрологических постов. В 2012-2013 гг. на реках Краснодарского края в 29 муниципальных образованиях было установлено 159 автоматизированных гидрологических комплексов предназначенных для сбора, обработки, накопления и визуализации информации в соответствии с заданными критериями, определения наступления неблагоприятного или опасного гидрологического явления и обеспечения гидрологическими данными системы предупреждения и прогнозирования о чрезвычайных ситуациях 1.3. Состояние дамб обвалования и зоны затопления по муниципальным образованиям Краснодарского края. Половодье происходит в бассейне р.Кубань (от г.Невинномысска до верхнего бьефа Краснодарского водохранилища), в бассейне рек Большая и Малая Лаба и Лаба, р.Белая, р.Пшеха, Пшиш, р.Уруп.

Этот временный уют.

От Сагора до Цеста

Ждут нас дома невесты -

Верить хочется, что ждут.

- Скажи, Гордей, а почему таверна зовется "Облачный край"? Что, дожди

у вас часты?

Гордей пожал плечами:

- Не знаю... Как везде. Ее назвали так давным-давно, и никто не менял

вывеску бог знает с каких времен. Да и зачем? Все привыкли...

Внутри собралось больше народу, чем вчера; свободных мест за столами

почти не было. В углу гуляли моряки, видимо в порт зашел какой-нибудь

купец. В центре собралась большая компания горожан, праздновали удачную

сделку с соседями. Солдаты большей часть расположились у камина. Гордей

без колебаний повернул туда.

Максарь смерил Клима быстрым взглядом и уткнулся в тарелку.

Вчерашняя зеленоглазая девушка вмиг принесла им ужин. Гордею и Климу

она улыбнулась; впрочем - она улыбалась всем, но Климу показалось, будто

ему она улыбнулась иначе, чем остальным. Клим провел ее глазами до самой

стойки.


- Что, приглянулась? - насмешливо хмыкнул Гордей.

Клим вздохнул:

- Красивая... Как ее зовут-то?

- Райана... Райана Хлус.

- Дочь хозяина?

- Племянница.

- Странное имя. Не наше.

- А ее отец - тэл. Откуда-то из-за Кит-Карнала. И брат Райаны с виду

- тэл тэлом: высокий, светлокожий, волосы - чернее смолы, бороды же нет

вовсе. А девка больше на мать похожа, хотя и тэльское в ней что-то есть...

Клим вновь поглядел на Райану - она хлопотала у стойки. Словно

почувствовав его взгляд, девушка обернулась.

Они долго глядели друг другу в глаза; Клим отрешился от всего

остального - от сдержанного шума в таверне, от едва слышного боя часов;

остались только они, Клим и Райана, и еще связавший их взгляд.

- Эй, ты чего? - Гордей хлопнул Клима по плечу. - Заснул?

Клим очнулся. Сколько он сидел уронив голову на дубовую столешницу?

Последнее, что сохранилось в памяти, это зеленые глаза, медленно

Подготовка к школе >>
Пора ли в школу? Памятка родителям первоклассников 1. Поддержите в ребенке его стремление стать школьником. Ваша искренняя заинтересованность в его школьных делах и заботах, серьезное отношение к его первым достижениям и возможным трудностям помогут первокласснику подтвердить значимость его нового положения и деятельности. 2. Обсудите с ребенком те правила и нормы, с которыми он встретился в школе. Объясните их необходимость и целесообразность. 3. Ваш ребенок пришел в школу, чтобы учиться. Когда человек учится, у него может что-то не сразу получаться, это естественно. Ребенок имеет право на ошибку. 4. Составьте вместе с первоклассником распорядок дня, следите за его соблюдением. 5. Не пропускайте трудности, возможные у ребенка на начальном этапе овладения учебными навыками. Если у первоклассника, например, есть логопедические проблемы, постарайтесь справиться с ними на первом году обучения. 6. Поддержите первоклассника в его желании добиться успеха. В каждой работе обязательно найдите, за что можно было бы его похвалить. Помните, что похвала и эмоциональная поддержка ("Молодец!", "Ты так хорошо справился!") способны заметно повысить интеллектуальные достижения человека. 7. Если вас что-то беспокоит в поведении ребенка, его учебных делах, не стесняйтесь обращаться за советом и консультацией к учителю или школьному психологу. 8. С поступлением в школу в жизни вашего ребенка появился человек более авторитетный, чем вы. Это учитель. Уважайте мнение первоклассника о своем педагоге. 9. Учение - это нелегкий и ответственный труд. Поступление в школу существенно меняет жизнь ребенка, но не должно лишать ее многообразия, радости, игры. У первоклассника должно оставаться достаточно времени для игровых занятий. Советы родителям первоклассников

приближающиеся к его лицу. В огромных зрачках отражалось пламя факелов и

он, Клим Терех.

Ничего не понимая, он потряс головой. Сознание было свежим, как после

долгого здорового сна.

Клим окинул взглядом зал, высматривая Райану. Как ни в чем не бывало,

она убирала посуду с опустевшего стола. Через минуту, пересекая зал,

взгляд ее вновь встретился со взглядом Клима; теперь девушка улыбнулась.

Клим чувствовал: за этой улыбкой что-то кроется.

Таверна была уже почти пуста.

- Я долго спал? - смущенно спросил Терех.

- Спроси у Велеса, - буркнул Гордей.

Клим непонимающе захлопал глазами.

- Что-что?

Сначала Гордей озадаченно глядел на Клима, потом хлопнул себя по лбу:

- Это местная присказка. Есть одно местечко - у Камня Велеса. Там,

якобы, можно задать богам вопрос и получить ответ. Или просьбу высказать -

говорят, выполняют, если заплатишь.

Терех поморщился.

- Так сколько я спал-то?

Гордей развел руками:

- Откуда мне знать? Весь вечер просидел, уставившись на дно кружки,

потом меня Влад вызвал, возвращаюсь - ты спишь. Хорошо еще, что не мордой

в блюде...

Клим усмехнулся.

- Я не пьян, Гордей. Совершенно не пьян.

- Да вот и я удивляюсь... Кружек шесть пива выцедил. По глоточку, как

заморщина.

- Шесть? - Клим недоверчиво прислушался к себе. Такое впечатление,

что он вообще сегодня за пиво не брался.

Он встал. Тело слушалось беспрекословно.

Гордей вопросительно глядел на него.

- Ну-ка, подойди, - попросил он.

Клим четким шагом приблизился.

- Глазам своим не верю, - покачал головой сотник. - Ну и здоров ты

пить, парень... Ладно, пошли в казарму. Завтра в патруль.

Утром все повторилось - звук трубы, построение; но сегодня десятник и

с ним несколько солдат отправлялись с дозором по окрестностям Зельги.

Оказалось, что Климу уже справили латы, на удивление легкие. Вообще-то он

не привык к железу на теле, полагаясь больше на меч, однако приходилось

привыкать. Гордей помог ему приладить нагрудник и остальное; пику Климу

вручил бородач, которого вчера Влад отослал к штрафникам.


Стражники у ворот проводили патруль дружным кличем.

Клим трясся в седле, стараясь держаться так же естественно, как

прочие. Верхом ему не часто доводилось ездить, хотя совсем уж профаном он

не был. Гордей замыкал группу, вел же ее десятник по имени Агей.

Вскоре добрались до леса. Здесь Агей стал забирать вправо, к востоку.

Клим уже знал, что им предстоит пересечь узкую полосу леса, берегом залива

Бост добраться до устья Маратона, затем повернуть на запад, достичь реки

Чепыги и, идя вдоль берега, вернуться в Зельгу.

На опушке Клим обернулся и взглянул на башни.

"А что? - подумал он. - Неплохой город. Кажется, мне здесь

понравится..."

Лес был зелен, как глаза Райаны.

Патруль оказался вполне скучным делом. Тряска в седле, царапающие

лицо ветви на узких тропинках, потом долгий путь под солнцем. Правда, с

высокого берега открывался впечатляющий вид на залив; вдалеке виднелись

туманные берега острова Ноа. Но Клим знал, что это вид скоро ему наскучит.

Сырые и топкие подходы к Чепыге, рай для комарья и лягушек, тоже не могли

особо порадовать. Под вечер они вышли к Зельге с запада.

На западе тоже были ворота. Ведущая к ним дорога справа круто

обрывалась к устью сливающихся рек - Чепыги и Санориса. Стража встретила

патруль бодрым постукиванием железа о железо: кто барабанил рукояткой

кинжала по нагруднику, кто по снятому шлему. К казарме тоже вышли с другой

стороны и некоторое время пришлось ехать вдоль забора; ватага ребятишек,

галдя, сопровождала их до самых ворот.

Избавившись от доспехов, Клим поискал Гордея: тот переминался рядом с

десятником, что докладывался Владу. Видимо, воевода спросил и о Терехе,

потому что Гордей ответил, обернулся, отыскал взглядом новичка и вскинул

кулак с отогнутым большим пальцем.

Клим сдержанно кивнул и решил подождать Гордея, чтобы вместе

отправиться в таверну. Но неожиданно воевода и десятник подошли к нему.

- Как первый выход? - спросил Влад.

- Нормально, - пожал плечами Клим.

Влад пошевелил бровями.

- Не ошибусь ли я, если скажу, что всадник ты похуже, чем мечник?

Клим развел руками:

- Там, где я учился фехтовать лошадей мало...

- Понятно. Впрочем, есть у нас дела и для ходоков - ты ведь, ходок,

не так ли?

- Так. Был ходоком в Тенноне и Сагоре.

- Чего ж сразу не сказал?

- А меня и не спрашивали...

- Врешь, спрашивали. Что умеешь, спрашивали. Ты сказал - мечник.

Клим напрягся и вспомнил - действительно, он представился как мечник.

- Мечник я во-первых. А потом уж ходок. Да и стоило ли мечника

вооружать пикой и садить на коня? Сказал бы - ходок, послали бы в

арбалетчики...

Глаза десятника поползли на лоб от подобной дерзости: мальчишка, без

году неделя в гарнизоне, а как с воеводой разговаривает!

Неожиданно Влад захохотал.

- Смел! Ценю! Только не перегибай - я человек крутой, чуть что - в

штрафники!

Клим не ответил. Он-то понял, что Влад проверял его: если чей-либо

шпион, проведя день в городе и гарнизоне он обязательно попытался бы

улизнуть из патруля. Поэтому и решился на рискованное высказывание.

- Ладно. Есть поручение, но о нем поговорим после - в таверне.

Гордей, сегодня вы ужинаете за моим столом.

- Понял, - кивнул Гордей.

Воевода отослал десятника, круто развернулся и широким шагом

направился к воротам.

Клим проводил его взглядом. Поручение... Небось, очередная проверка.

- Пошли, - хлопнул его по плечу Гордей, - квасу с дорожки хряпнем.

Квасом поили у казармы. Несколько солдат с кружками в руках внимали

штрафному бородачу, плетущему какую-то замысловатую байку. Когда Гордей и

Клим утолили жажду и взяли курс на таверну, из-за забора донесся дружный

зычный хохот.

Из мифов Древней Греции >>
К А Т А С Т Р О Ф А ПРОЛОГ Полюбив Троянскую царевну Кассандру, Аполлон наделил её даром пророчества. Но девушка отвергла любовь Бога, и в наказание он сделал так, что никто никогда не верил её предсказаниям. Из мифов Древней Греции Звуки накладывались друг на друга, распадались, соединялись в причудливые комбинации и разбивались вдрызг, как стекляшки калейдоскопа, чтобы быстро перелиться и незаметно склеиться в новый рисунок. Рисунки все были разными, но тема их перетекала из одного в другой и оставалась неизменной. Каждый крик взрывался у Лона в мозгу коротким треском перегоревшей электронки. Один из аэробилей стремительно завертелся вокруг своей оси. Потом, уже, вроде нехотя, стал падать, падать долго и неуклонно, как в замедленной визо-съемке. Аэробиль неторопливо и плавно опускался в черную воду, уже заполненную обломками зданий и наземных дорог, но ещё способную вобрать в себя и поглотить всё, созданное человеческими руками, да и самих создателей заодно. Вода бурлила, а в ней кипел хаос, но не первозданный хаос будущей жизни, а нервозная агония заключительного аккорда, мучительный предвестник смерти. То тут, то там периодически трещали, вспыхивали и мгновенно, с шипением и дымом, гасли части машин. Визгливо таща за собой тучи брызг, метались провода. Мучительно шурша по нервам, трепетали на ветру листья деревьев и книжных страниц. Время от времени проносилась куда-то влекомая волнами одежда. Что-то массивное билось и шлепало, с силой хлопало по воде плашмя: это обезумевшие русалки, почуяв смешанный запах свободы и гибели, рвались из своих загонов в открытый океан. Фантасмагорию завершали напряжённые руки. Их было так много и они работали с таким отчаяньем, что издалека казались похожими на сказочное многорукое чудовище. Вблизи же становилось ясно, что это сотни человеческих рук неравномерными рывками вздымались и с силой падали обратно, опять и опять вздымались и падали, постепенно теряя силу. Рано или поздно то одни, то другие уставали, сдавались и, совершенно обессилевшие, опускались, чтобы больше уже никогда не подняться. А над волнами, низко, чуть ли не касаясь их крыльями, кружились аэробили, выхватывая, вырывая из смерти обратно в жизнь немногочисленных счастливцев. Время казалось странно растянутым, но все продолжало растягиваться и растягиваться до бесконечности, а потом, в один момент, лопнуло, достигнув, наконец, своего предела. Какофония внезапно оборвалась и звуков не стало. Пронзительная, неземная, нечеловеческая тишина прозвучала громче любого вопля, обозначая конец. Сердце Геи отстучало последние часы, захлебнулось и замерло навсегда.

Войдя в "Облачный край" Клим украдкой глянул в сторону стойки - не

там ли Райана. Она была там - протирала вымытые кружки. Словно

почувствовав его, девушка вскинула голову.

Несколько неожиданно для себя, Клим направился к ней. Почему-то

казалось, что все без исключения в зале смотрят на него.

Он приблизился и положил локти на стойку.

- Здравствуй, Райана. Меня зовут Клим.

- А я знаю. Клим Терех из Сагора.

- Что ты вчера со мной сделала?

Райана загадочно улыбнулась; губы ее едва двинулись.

- Спроси у Велеса...

- Эй, Терех! - это Гордей звал, уже сидя за столом воеводы. Влад,

сотник Хлум и два десятника ужинали тут же. - Давай сюда!

Клим кивнул, на секунду повернулся в девушке-полутэле, и сказал:

- Ты мне нравишься.

И, не дожидаясь ответа, ушел к покрытому алой скатертью столу.

Ему показалось, что Райана вздохнула.

В тот вечер Клим больше ее не видел.

За ужином Терех не без удивления отметил, что воеводе и мэру - тому

самому благообразному господину, что сидел здесь в первый вечер - подают

те же блюда, что и простым солдатам. Он ожидал, каких-нибудь изысков,

однако отличий нашлось лишь два: скатерть и серебряная посуда. К этому

Клим не привык: везде, где ему довелось побывать раньше, те, кто стоял

повыше, и получали от жизни больше. Это приятно поражало, но понять

подобную странность пока не удавалось.

За едой о делах не говорили.

Покончив с ужином, воевода, отпил туранского вина и обратился к мэру:

- Ну, что Пирс? Начнем, пожалуй.

Мэр несколько раз кивнул.

- Я получил послание от мэра Эксмута. У них какие-то странности

происходят, но не в этом дело. Нужно доставить ему ответ, однако... будет

несколько необычных условий. Например, пока не будет вручено это послание

все трое гонцов не могут применять оружие, даже для самообороны.

Клим поднял брови. Почему, траги навечно?

- Во-вторых, ни в коем случае нельзя идти по дорогам, тропинкам,

вообще по хоженому. И в Эксмут придется проникнуть не в ворота, а тайком,

через стену. В-третьих, идти придется только ночами, днем же ни одна живая

душа не должна заподозрить о вашем, - мэр поглядел на Клима и Гордея, -

существовании.

И, наконец, самое важное. Если на вас нападут, вы должны будете убить

себя.

Клим, почувствовал, как по спине прогулялся холодок. Вот так дела!



Ничего себе, заданьице!

Но непонятно другое. Дело явно важное - почему выбор пал на Тереха?

Его же здесь никто не знает. Гордей, понятно, свою преданность не раз

доказал. Но Клим?

- Если же кто-нибудь из троих откажется умереть, остальные сначала

должны убить его, - добавил мэр, пристально глядя в глаза Климу. Взгляд

этого розовощекого господина был тяжек, как базальт.

Он явно намекал, что Клим может сломаться.

И еще он сказал, "из троих". Терех, Гордей, а кто же третий?

- Если вы не уверены во мне, - сказал Клим как можно ровнее и

спокойнее, - пошлите кого-нибудь другого. Да и вообще, я ведь только

появился в Зельге. Не подумайте, что я трушу, просто даже самому

последнему тугодуму понятно, что новичкам такие задания не доверяют.

Мэр пожевал губу.

- Мы должны послать именно тебя. По ряду причин. Хотя бы потому, что

в послании говорится и о тебе тоже. А главное - там говорится, что ты

непременно должен стать одним из троих. Это неубедительно, но подробнее я

рассказывать не могу, не хочу и не буду.

- Ладно, - Клим нарочито небрежно пожал плечами. - Я согласен. И

клянусь чем угодно, что выполню все приказы.

- Хорошо сказано, - отметил Влад. - Я верил в тебя, парень.

- Итак, - продолжил мэр, - напоминаю.

Первое. Никакого оружия.

Второе. Никаких дорог.

Третье. Идти только ночью, днем крыться так, чтоб пустельга не

разглядела.

Четвертое. Если встретится хоть один человек - умереть.

Пятое. В город - ночью, через стену. Дом мэра знает Гордей. Передать

ему слова, по очереди, и все. С той минуты вы вновь свободны от всех

запретов.

Вопросы есть?

Клим переглянулся с Гордеем. Непонятного становилось все больше.

- Если никакого оружия, как умереть? - поинтересовался Клим.

Мэр кивнул, и поставил на стол небольшую шкатулку. Крышка откинулась

с легким скрипом.

На черном бархате лежали три короткие серебристые иглы.

- К завтрашнему вечеру вам вошьют их в воротники курток. Нужно просто

уколоть себя в горло. А, впрочем, куда угодно, но в горло удобнее.

- Яд? - догадался Клим.

- Да. И очень сильный.

- Понятно. А слово? Что передавать-то? Надо же выучить.

- Ты уже знаешь слово. Ну-ка, повтори. рэО тэкА...

Он пристально взглянул на Клима, и тот, разбуженный первой фразой,

вдруг осознал, что знает целый кусок какого-то текста. Смысла его Терех не

понимал, но мог повторить сколько угодно раз, с любого места, хоть задом

наперед. И он начал, шевеля губами:

- рэО тэкА нвЭ рэО крАт'И фОр хЭл щЕрд. оЭлдэ Оми...

Около минуты звучал странный язык. Клим ни разу не запнулся, до самой

последней фразы:

- ...зЭнэн эскА.

Он открыл глаза. Предполагать, откуда ему известна подобная

тарабарщина Клим даже и не пытался.

- Прекрасно. Теперь ты, Гордей.

Гордей почему-то тоже закрыл глаза. Видимо, так было легче

сосредоточиться.

- вэтЭ фОр дэЕ рэО эспЭ...

Он тоже ни разу не запнулся.

- Вот и все. Больше вам знать ничего и не надо. Оружие оставите в

казарме. Советую вам до утра посидеть в таверне, попить пивко, днем

отоспаться, а завтра перед полуночью выступить.

И мэр крикнул:

- Хозяин, пива!

Влад и десятники встали, явно собираясь уходить.

- Постойте, - встрепенулся Клим. Все взглянули на него.

- Кто третий-то?

Мэр посмотрел на воеводу.

- Максарь, - сказал Влад. - А что?

Клим на секунду смешался.

- Да ничего... Надо же знать...

Когда все ушли, Гордей шумно вздохнул.

- Однако! Ты что-нибудь понимаешь?

Клим развел руками.

- Просто карусель! Два дня как пришел...

Они помолчали. Сам хозяин Хлус принес им небольшой бочонок пива,

нацедил по кружке, поставил на стол блюдо с солеными орешками и, не сказав

ни слова, удалился.

- Почему Максарь, интересно? - гадал Клим, не надеясь на ответ.

Но Гордей, как выяснилось, знал почему.

- Если ты откажешься кольнуться той дрянью, он убьет тебя голыми

руками.


Клим пробормотал:

- Очень смешно... Слушай, а вдруг мы какого-нибудь психа встретим? По

чистой случайности - не того, из-за которого должны полечь, а просто

полуношного путника?

Гордей пожал плечами.

- Наверное, заранее известно, что никого мы встретить не сможем. До

самого Эксмута.

Терех отхлебнул пива.

- Это далеко, кстати? Я там никогда не бывал.

Гордей тоже отхлебнул и захрустел орешком.

- Да не очень... Дня за три-четыре успеем. Вернее, ночи три-четыре.

Хотя, ночью идти труднее - может, и за пять.

Мысли роились в голове, но обсуждать их охота отпала.

- Откуда ты родом? - спросил Клим напарника.

Гордей хмыкнул:

- А я только хотел попросить тебя рассказать о себе...

Они хохотнули, чокнулись кружками и налегли на пиво. Впереди была

ночь, долгий разговор и - Клим вдруг ясно почувствовал - время, когда

будешь иметь право на слова: "У меня есть друг".

Утром со слипающимися глазами, слегка пошатываясь, он дотащились до

казармы и свалились на койки. В дальнем углу спал еще кто-то. Должно быть,

Максарь.


Проснулся Клим под вечер. Выбрел во двор - солнце садилось, все уже

подались в таверну, только караульные топтались у ворот. Гордей сидел на

пороге и тянул квас из ковша.

- Желаешь?

- А то!

Пить и правда хотелось.



Когда начало темнеть на порог вышел, потягиваясь, Максарь. Ни на кого

не взглянув, он подошел к посту и о чем-то переговорил с часовыми; потом

исчез за воротами.

Скоро появился Влад с десятниками.

Играя желваками на скулах, воевода приблизился. Агей бросил на

крыльцо дорожный мешок, двое других десятников - еще по одному. Щуплый

человечек, похожий на двуногую крысу, опустил на крыльцо три куртки.

- Оружие, - потребовал Влад.

Гордей и Клим отдали свои мечи, расстались с кинжалами и остались с

пустыми руками. Клим не знал, как себя чувствует напарник, но сам ощущал

себя чуть ли не голым. И это несмотря на то, что и без оружия Терех

кое-что умел (спасибо Сагору!), да и любая палка или бечевка в ловких

руках становилась страшнее меча в руках профана.

Максарь вернулся спустя минуту.

- Все помните? - сухо спросил воевода.

- Все.


- И клятву?

- И клятву.

- Иглы в правом отвороте воротника. Усекли?

- Усекли.

- Тогда - в путь. И да пребудет с вами удача.

Трое подобрали мешки со снедью и просторными дорожными плащами,

кожаные фляги с водой, и сошли с крыльца.

Еще четыре дня назад Клим и представить не мог, что окажется в таком

переплете.

"А вдруг встретим кого? Вот так глупо умирать?"

Зельга еще не стала для него настолько родной, чтобы сложить голову

не в бою, а вот так, непонятно из-за чего. В бою - тут все ясно: вот ты,

вот враг, взялся защищать город - защищай, сплоховал - сам виноват. Знал

на что соглашался.

Но вот так... Клим не знал как поступит, если они кого-нибудь

встретят. Не знал, хотя и поклялся Владу, и мэру Зельги. Он просто

надеялся на лучшее, ибо больше надеяться было не на что.

Они вышли за городские ворота, и одновременно тьма сомкнулась над

городом.

Максарь шагал впереди, свернув с дороги в первую же минуту. Клим с

Гордеем следовали за ним. Некоторое время слышался только легкий звук

шагов Максаря. Гордей недовольно морщился, но этого никто, естественно, не

видел. Слабый свет узкого рожка, в который превратилась полная луна, едва

обозначал землю под ногами; позади смутно чернели сторожевые башни Зельги.

В караулке одной из них горела лучина и этот огонек был единственным в

округе. В городе царила народившаяся ночь, а огней таверны с этого места

не рассмотрел бы и филин, ибо даже он не способен видеть сквозь стены. В

порту звякнул колокол - на купеческом корабле отбили склянку и сразу вслед

за тем загудели металлом часы на башне мэрии, отмечая полчаса до полуночи.

- Эй, Максарь, ты дорогу знаешь? - проворчал Гордей вопросительно.

Максарь неохотно отозвался:

- Сказано же: никаких дорог.

- Вот попутничка же навязали, - вздохнул Гордей. - Ну хорошо, ты

дорогу не по дороге знаешь?

- Знаю, - Максарь говорил равнодушно, словно у него спрашивали бывал

ли он на луне, и он отвечал, что нет.

- Вот и веди, - заключил Гордей. - А мы за тобой.

Шагов через полста Максарь вновь подал голос:

- Эй, Клим! Райана желала тебе удачи.

Терех чуть не споткнулся.

- С-спасибо. А к чему это?

- Так, ни к чему. Понравился ты ей. Первый, кто ей действительно

понравился.

- Ты-то откуда знаешь? - недоуменно спросил Клим.

"Дорогу я ему перешел, что ли? Так ведь и не было ничего. Хотел бы я

видеть как за два дня у парня девку сведут..."

Гордей пихнул его в бок:

- Дак он ее брат! Родной.

Клим чуть не поперхнулся. Но с другой стороны испытал и облегчение.

"Хоть сразу не убьет", - мысленно ухмыльнулся он.

Теперь он понял, кого напоминал ему белолицый Максарь: тэла.

Чистокровного тэла, хотя на самом деле он был лишь полукровкой.

Они погружались в ночь, зная, что эта ночь может оказаться последней

в их жизни.

В первый переход одолели треть расстояния между Санорисом и Кутой; во

второй - переправились через Куту на полузатопленном плоту, в третий -

миновали озеро Майт и лишь немного не дошли до Эксмута. За это время им не

встретился ни один человек, только во вторую ночь долго трусила следом

бродячая собака, отстав лишь на переправе через Куту. Скоротав день в

перелеске, троица из Зельги дождалась полуночи и направилась к недалекому

городу, стоящему на реке Питрус.

Стены его походили на стены Зельги - такие же высокие, хранящие следы

былых штурмов, морщинистые от времени, кое-где серебрящиеся лишайником.

Через равные промежутки возвышались дозорные башни с узкими бойницами под

крышами; на углах башни были повыше и посолиднее, чем просто в разрывах

стен. Клим молча следовал за Максарем и Гордеем. Через стену перемахнуть

решили поближе к дому мэра, а тот жил в южном пределе, у самого порта. Они

обогнули город с запада, потому что северо-восточная часть Эксмута - это

порт, и она охранялась даже ночью.

Наконец Гордей остановился и схватил Максаря за руку.

- Здесь! - прошептал он показывая на стену.

Клим взглянул - почти на самом верху в свете серпика луны смутно

угадывалась неровная выбоина.

- Достанем, пожалуй, - оценил Максарь и прислушался: из-за стены не

доносилось ни звука.

- Должны, - подтвердил Гордей и обратился к Климу, - становись сюда.

Да упрись в камень покрепче.

Терех стал подле стены, вжавшись в седой лишайник. Гордей ловко

взобрался ему на плечи. Максарь, пользуясь живой лестницей, влез на плечи

Гордею и дотянулся руками до выбоины.

- Держусь, - сказал он, как следует вцепившись в край.

Гордей повис у него на ногах; Клим уже все понял и когда Гордей

выдохнул: "Давай!" полез наверх, по Гордею, по Максарю, и скоро оказался

на гребне стены. Уцепившись левой рукой, за кромку, правую протянул

Максарю. Максарь уцепился покрепче - выдерживать вес двоих на кончиках

пальцев было не так-то просто. Мгновение - и Гордей очутился рядом с

Климом. Вдвоем они подтянули Максаря. Тот тяжело дышал.

- Сейчас, - прошептал он. - Сейчас.

Через минуту он пришел в себя.

Внизу было тихо и темно, как в трюме парусника. Бесшумно спустившись,

троица впиталась в лабиринт окраинных улиц.

Дом мэра стоял совсем недалеко от стены, кварталах в двух. В окнах

его царила тьма, но этого они и ждали. Условный стук в створку ворот, и

сразу же распахнулась калитка. Безмолвный, закутанный в черное привратник

впустил их во двор, запер калитку на внушительный засов и повел к задней

двери.


Клим чувствовал, что напряжение последних дней достигает пика.

Постоянная готовность к смерти измотала его, в голове словно в колокол

били - беспрерывно, час за часом. Хотелось побыстрее разделаться с этим

странным поручением, упасть и заснуть, и проспать весь день, нет - два

дня, а потом сладко потянуться и просто выйти во двор, спокойно поглядеть

на людей и не шарахаться боле от каждой тени.

В полутемном зале с завешанными тяжелым бархатом окнами их встретили

двое - средних лет плотный мужчина, одетый точно так же, как Пирс, мэр

Зельги; и запахнутый в дорожный плащ старик с длинной седой бородой,

разделенной на два пучка.

Максарь и Гордей поклонились, Клим, чуть замешкавшись, тоже.

- Рад видеть вас, - сказал мэр напряженно, - это значит, что вы

никого не встретили в пути. Ведь так?

- Так, - сказал Максарь без излишней болтовни.

- Тогда, начинайте. Вы должны помнить все наизусть.

И Максарь начал:

- фОр мУУт эрщА трО тэцЭ...

Старик в плаще внимательно слушал, шевеля бровями. Иногда шевелились

и его губы, словно он повторял сказанное. Мэр просто стоял, устало прикрыв

глаза, он явно ни слова не понимал, но был рад, что все подходит к концу.

Почему-то Климу казалось, что эта затея стоила многим больших нервов.

Когда Максарь закончил, настал черед Гордея:

- вэтЭ фОр дэЕ рэО Эспе...

Потом говорил Клим, старательно выговаривая непривычные слова,

вызывая их из памяти без малейшего усилия. Речь его не мешала мыслям, все

время, пока звучал чужой язык Клим думал о своем, например, кто ухитрился

втиснуть в его память это послание? Не Райана же?

Стоп!


Терех даже запнулся. Старик тут же вскинул брови, но Клим сразу

собрался, отбросил мысли на некоторое время, и продолжил с того же места:

- Ом, псЕ вэтЭ Эспэ фОр дэзнА, дэЕ Ас йЭр...

И так до последней фразы:

- зЭнэн эскА.

Повисло молчание, и Клим вернулся к своему воспоминанию. Когда он

забылся в таверне, после того как взглянул в глаза Райане. Не тогда ли в

него поместили это странное знание? Очень может быть...

- Спасибо, - скрипуче произнес старик. - Хоть все произошедшее и

кажется вам странным, знайте: вы сослужили неоценимую службу Шандалару.

Полагаю, вы устали; о вас позаботятся люди мэра. Можете идти и отдыхать.

Вы свободны от всех клятв, что связывали вас последние дни. Нил!!

Последнее словно старик произнес по-тэльски.

Максарь, Гордей и Клим повернулись, чтобы уйти; они почти уже вышли

за дверь, когда старик позвал:

- Эй, юноша! Останься на минутку.

Он глядел на Клима.

- А вы идите, идите, - махнул он рукой остальным.

Мэр удивленно воззрился на старика:

- В чем дело, Дервиш?

Старик не обратил на него внимания. Он смотрел на Клима. Странно

смотрел: с печалью и интересом. Долго - около минуты. Потом вздохнул.

- Хэ-ххх... Запомни на всякий случай: скоро ты окажешься перед

выбором. Знай, что ты способен заплатить ту цену, которую у тебя испросят.

Клим хлопал глазами ровным счетом ничего не понимая. Какую цену? Кто

испросит? За что?

- Запомнил? Повтори!

- Я способен заплатить испрашиваемую цену. А за что? - не удержался

Клим.

- Не забывай меня. Иди, - отмахнулся Дервиш и повернулся к мэру,



словно Клим из зала давно уже вышел.

Ничего не оставалось, кроме как отправиться к двери.

Гордей долго пытал Тереха, зачем его оставил загадочный старик, но

объяснить этого Клим так и не сумел.

Отоспавшись, они вернулись в Зельгу на подвернувшейся шхуне торговца

из Турана. Все быстро закончилось и Клим с трудом верил в произошедшее -

словно кто-то нагнал на него морок. В памяти почти ничего не отложилось,

кроме слов старика-Дервиша. Немного удивляла странная отчужденность

Максаря - казалось, что он не впервые выполняет подобные задания. На

вопрос Клима Гордей ответил, что никогда раньше ни о чем подобном не

слышал и никогда не участвовал в похожих делах. Насчет Максаря Гордей не

знал - тот слыл натурой скрытной и необщительной.

Спустя несколько дней Клима перевели в личную гвардию Влада - три

десятка отборных бойцов. Начались изнурительные тренировки - Клим вдруг

понял, что до сих пор умел не так уж много. Не было ему равных, разве что,

в работе с мечом. Но искусство воина заключалось не только в этом.

Впрочем, он схватывал все на лету, природная смекалка, сила и прежний опыт

помогали постичь многие секреты. Как-то незаметно все перевернулось,

теперь он обращался за советом все реже, а его чаще просили научить

какому-нибудь трюку.

Постепенно он освоился в Зельге, его признали жители - и солдаты, и

горожане. Пару раз случались стычки с прибрежниками, заходившими в залив

на многовесельных ладьях. Клим показал себя в бою с самой лучшей стороны,

его зауважали. Вечерами в таверне все чаще слышался его голос; Клима

приглашали к своему столу, просили рассказать о краях, где довелось

побывать.

Еще он заметил, что посетители таверны в его присутствии перестали

позволять себе сальные шуточки в сторону Райаны, хотя прежде Клим слышал

их немало. Когда выдавался свободный вечер он часто уводил девушку в порт,

к морю и они подолгу бродили у прибоя, ни о чем толком не говоря. Раньше

трактирщик отпускал Райану неохотно, теперь же иногда сам отправлял ее к

Тереху, особенно после того, как его сделали десятником.

Остальные офицеры Зельги - почти все - были женаты и жили в городе, а

не в казарме; такую же судьбу прочили и Климу, но тот не спешил. Отчасти

оттого, что еще не вжился окончательно в Зельгу, хотя мысль остаться здесь

навсегда посещала его все чаще; отчасти оттого, что не понимал, что же его

на самом деле связывает с Райаной. Им нравилось бывать вместе, но иногда

Клим напоминал себе: ведь он почти ничего о зеленоглазой полутэле не

знает.

Близилась зима, купцы-корабелы заходили в Зельгу все реже,



предпочитая торговать у южных берегов моря - в Туране, набеги прибрежников

прекратились, патрули далеко от города не отходили, жизнь, еще недавно

бившая ключом, поутихла. Долгие вечера горожане проводили в тавернах и


следующая страница >>